e-mail: elena.bar@list.ru

Лечение психосоматических расстройств

Тел.: +7 985-210-32-11

 

МЕНЮ
о психологе Елене Барбаш
Методы лечения анорексии панических атак
книги о психосоматике
психосоматические расстройства
анорексия лечение
лечение панических атак
лечение астмы аллергии
лечение лишнего веса
 
London психосоматика
 
цены на лечение психосоматических расстройств

 

 

 

 

Психотерапевтическое лечение бронхиальной астмы и аллергии

 

 

Дыхательная система является наиболее зависимой от психики (связь слов "душа" и "дыхание" практически во всех языках - не случайное явление).

Астматический приступ - это симптом, непосредственной причиной которого является спазм бронхиол. Согласно клиническим данным, такой локальный спазм может быть спровоцирован как воздействием специфического аллергена, так и эмоциональными факторами. Приступ может быть вызван лишь одним из этих факторов, но чаще всего сочетаются оба. В большинстве случаев достаточно убрать один из двух сочетающихся причинных факторов, аллергический или эмоциональный, чтобы излечить больного от приступов астмы.
Остается открытым вопрос о том, являются ли аллергические и эмоциональные факторы независимыми друг о друга по своему происхождению. По некоторым признакам аллергическая предрасположенность и эмоциональная чувствительность взаимодействуют друг с другом и, возможно, являются проявлением одного и того же конституционного фактора.
Психосоматическое заболевание является следствием, у которого есть глубокие корни - причины. Избавление от симптома - это программа минимум. Избавление от причин, порождающих симптом, - программа максимум.
Программа минимум - научить больного купировать астматический приступ и связанный с ним приступ паники, которые находятся в положительной обратной связи друг с другом.
Программа максимум - вскрыть и устранить причины, приведшие к возникновению заболевания.
При лечении астмы, для того, чтобы купировать астматический приступ, необходимо научить больного быстро входить в трансовое состояние (или иначе - измененное состояние сознания), откалибровать, то есть выделить и запомнить ощущения, связанные с трансом, и найти такой мыслеобраз, который станет метафорическим запускающим ключом к резкому изменению состояния, к расслаблению гладкой мускулатуры бронхов и общему быстрому расслаблению.
Мыслеобраз способен запустить целую серию химических реакций, которые приводят к желаемому результату. В идеальном варианте больной сам находит образ, активно воздействующий именно на него. Но не у всех в равной степени развито образное мышление. Есть несколько универсальных образов-метафор, которые работают для широкого круга пациентов.
Метафора горной реки, которая, зажатая с обеих сторон скалами, быстро течет, перепрыгивая через пороги, и, наконец, падает водопадом в огромное спокойное озеро или в большую спокойную реку, протекающую по равнине.
Еще одна универсальная метафора - это открывающиеся двери в вагоне метро. Вагон полон теснящихся людей. И вот поезд прибывает на станцию, двери открываются, и люди спокойно выходят. В пустой вагон загружается новая порция пассажиров. Они едут до следующей станции, там двери опять открываются и пассажиры выходят. Все происходит размеренно и по расписанию.

Овладение навыком активации таких образов-метафор происходит в трансовом состоянии.

1 шаг. Быстрое самонаведение трансового состояния.
Легкий и простой способ самостоятельного вхождения в транс для начинающих - это приятное воспоминание об отпуске. Для этого достаточно удобно сесть или прилечь, и подробно в деталях вспомнить самый приятный день и самый приятный час своего самого приятного отпуска. Где это происходило, какое было время года, какое время суток, что Вас окружало, как Вы были одеты, кто был рядом, каковы были Ваши ощущения и т.д.

2 шаг. Углубление транса. Выполняется первоначально с помощью гипнолога. В тот момент, когда у клиента заканчивается действие лекарства и следует ожидать начала приступа, гипнолог помогает ему достичь более глубоко транса и воспроизводит заранее подготовленную метафору, сопровождая ее до и после терапевтическими установками на расслабление, релаксацию, легкое свободное дыхание и телесное благополучие.
Для надежности можно в это время еще поставить клиенту какой-нибудь тактильный якорь - якорь спасения. В дальнейшем необходимость в якоре отпадет, но на первых порах он будет помогать клиенту быстро погрузиться в нужное состояние.
Если гипнолога под рукой нет, для углубления транса можно использовать образ лестницы, по которой вы спускаетесь, и ваше состояние расслабления и телесного благополучия усиливается. Внизу, там, где лестница заканчивается, стоит мягкое удобное кресло, в котором можно расслабиться еще больше.

3 шаг. Подстройка к будущему. Гипнолог предлагает клиенту представить ситуацию начала приступа, затем возобновить якорь спасения и сконцентрироваться на метафорическом образе. Если на первых порах клиенту удается просто подавить возникающую панику - это уже очень хороший результат. Естественно, всегда нужно иметь под рукой привычное клиенту лекарство.

И теперь для того чтобы проиллюстрировать, как все это работает, мне хочется рассказать о нескольких интересных случаях из практики, в которых удалось добиться существенного улучшения состояния людей, обратившихся за помощью.

Случай № 1

С. шел 41 год, когда одна из подруг, в прошлом тоже моя подопечная, уговорила ее обратиться за психологической помощью. В мой кабинет вошла ухоженная, высокая, немного сутулящаяся женщина, которой я никогда не дала бы больше 35-37 лет.
Выяснилось, что по первому образованию С. экономист, потом долго работала стюардессой, сейчас модная успешная портниха. Она жаловалась на бронхиальную астму инфекционно-аллергической природы, начавшуюся в 26 лет. С. знала свои аллергены: шерсть собственного кота, с которым она не мыслила расстаться, пыль, некоторые виды спиртных напитков. Приступы могли провоцироваться неприятными запахами, связанными с несоблюдением гигиены. Сама же С. выглядела предельно аккуратно и чистоплотно.
Моя работа облегчалась тем, что С. понимала психологическую природу своего заболевания. На первом сеансе вспомнила, как 2 года назад после празднования Нового года, у нее в течение двух недель вообще не было никаких признаков астмы. В это время она практически не работала и много отдыхала. Обычно же она находится в жесточайшем цейтноте, не успевает выполнять все заказы, но старается угодить клиентам, чтобы никого не обидеть.
С. хорошо помнила начало своей болезни. Это случилось во время ее второго замужества. Ее тогдашний муж страдал бронхиальной астмой в легкой форме. Она страстно его любила, но брак был неудачным. Муж пил, часто бил ее и при этом еще и изменял. Тем не менее они собирались завести ребенка, которого муж, по его словам, очень хотел. У С. уже была дочь от первого брака.
Что бы понять, что произошло дальше, необходимо сделать небольшое отступление. Позже я спросила у С., как она проявляла свой гнев раньше, до начала болезни. Она ответила, что в состоянии гнева была способна швырнуть первое, что под руку подвернется, накричать, разбить посуду, а потом, хлопнув дверью, уйти из комнаты, броситься на кровать животом вниз и закрыть голову руками.
Именно так, будучи на втором месяце беременности, она и поступила однажды, когда муж вернулся домой пьяный и под утро. Муж набросился на нее, сел ей на спину и начал методично избивать, стараясь бить по позвоночнику и пояснице.
С. поняла, что муж ее ненавидит, никакого ребенка не хочет, и на следующий день пошла и сделала аборт. Однако с этого момента она стала опасаться открыто проявлять свой гнев и начала сдерживаться. У нее еще оставались надежды наладить с мужем нормальную жизнь. Вскоре после этого случая у нее случился первый приступ астмы. У С. было банальное ОРЗ, и она кашляла. Это произошло ночью, мужа не было дома, и С. терзалась мыслями о том, где он. По ее словам ей было страшно обидно, что она болеет одна, муж за ней не ухаживает, и снова не пришел ночевать.
Неотложку к задыхающейся С. вызвала соседка. Когда утром муж появился, С. все равно не получила желаемого внимания. Муж сказал, что это просто пустяки и у него приступы всегда проходят гораздо тяжелее (этот эпизод явился ключевым в начале болезни С, пометим его как эпизод 1. Он понадобится нам в дальнейшем для проведения техники "изменение личной истории"). Очень скоро эта пара развелась.
Я спросила у С., почему распался ее первый брак. Оказалось, что и в этом случае муж пил и гулял. При этом С. привлекательная, эффектная и очень женственная особа, следящая за собой и выглядящая намного моложе своего возраста. В дальнейшем у нее было еще несколько гражданских браков. Но в любом случае, даже если ее партнер и не пил, все равно добытчиком и организатором жизни была она. Она выбирала себе слабых мужчин. Напрашивался вывод о "родительском сценарии".
С. родилась в Ташкенте. Ее мать была главным бухгалтером на большой ткацкой фабрике, а отец работал в клубе той же фабрики. Мать была серьезной, властной женщиной, без чувства юмора, а отец - натура артистическая, веселая, остроумная - играл на многих инструментах, да еще к тому же был дамским любимцем и часто приходил домой навеселе. Через 5,5 лет после рождения С. в семье появился еще один ребенок - девочка-даун. Когда С. было 14, родители разошлись; отец ушел из семьи к другой женщине. После ухода отца С. поддерживала с ним ровные спокойные отношения, оставаясь, безусловно, на стороне матери.
Сама С. описывает свое детство как очень счастливое время. По ее словам, она никогда не испытывала дефицита внимания со стороны матери, а отец ее просто обожал.
На этот счет у меня возникли некоторые сомнения по двум причинам. Во-первых, С. - очень обидчивый человек, с глазами на мокром месте, и такой она себя помнит с детства. А во-вторых, у С. есть убеждение в том, что любовь и расположение людей ей надо заслужить - просто так ее любить никто не будет - эти обстоятельства можно трактовать как проявления дефицита внимания и безопасности в детстве.
Мать С. жива до сих пор, а отец умер 6 лет назад. Тема смерти отца была для нее очень болезненной. Даже при простом упоминании его имени она начинала плакать и укорять себя в том, что не успела на похороны в Ташкент, и отца похоронили в старой бедной одежде, так как последние годы он со своей новой женой прожил очень бедно. Было очевидно, что она находится под гнетом сильного чувства вины. Я заметила некое несоответствие ее рассказа ее эмоциональному состоянию и спросила, не было ли у нее крупных конфликтов с отцом. С. ответила, что был однажды, незадолго до развода родителей.
Отец не очень любил младшую больную дочь, и однажды, когда С. вошла в комнату, она увидел, что отец ругает сестру, и даже замахнулся на нее. Она бросилась на отца, стараясь защитить сестру, отец же ударил ее и начал душить. Дальше С. ничего не помнит, и воспоминания возобновляются, когда в комнату вбежала мать и разняла их. С. не помнит, ни что она говорила, ни что она делала. (Я предположила, что она сделала что-то с ее точки зрения неэтичное, и поэтому воспоминание вытеснилось). С. очень часто упоминала свое отсутствие на похоронах, и поскольку каждый раз это кончалось слезами, мне показалось, что для нее было бы полезным вспомнить, что же все-таки произошло тогда, или как-то иначе разрешить эту ситуацию.
Самой подходящей показалась мне техника "горячего стула", заимствованная из гештальт-терапии. В процессе беседы, я неожиданно предложила С. представить себя на пустом стуле напротив отца. "Что бы тебе хотелось ему сказать?" Я на некоторое время покинула комнату. Минут через 10 я услышала сдавленный рыданиями голос С., звавший меня. "Я вспомнила" - сквозь слезы сказала она, - "я кричала ему: "Я хочу, что бы ты умер!""
С. пожелала отцу смерти в тот момент, когда он поднял на нее руку и начал ее душить. И возникшее чувство вины, могло проявлять себя в поведении (если рассматривать болезнь как поведение) в том числе и через удушье (спазм бронхов). Т.е. С бессознательно наказывала себя за агрессию по отношению к отцу тем же самым, что отец пытался с ней сделать ("Да будет твоя воля, не моя" - из Библии сразу вспоминается). Однако в физическом состоянии С., даже после того как она это вспомнила, ничего не изменилось. Она по-прежнему каждые 2 часа была вынуждена пользоваться беротеком.
Я уже обращала внимание на то, что С. непрерывно находится в состоянии обиды. Она очень болезненно реагирует на то, что считает несправедливым по отношению к себе, но не выпускает свой гнев наружу, считая это социально неприемлемым. Ее обиды остаются с ней надолго. При этом привычным состоянием является "комок в горле", т.е. спазм гортани, что могло являться предпосылкой и для спазма бронхиол и приводить к астматическим приступам. Я решила проработать с ней наиболее значимые для нее обиды, начиная с детских техникой "Изменение личной истории".
В данном контексте "проработать" означает прожить эти ситуации как бы заново, привлекая те ресурсы, которые помогут пройти и разрешить эти ситуации безболезненно (без слез и комка в горле), чувствуя себя до конца уверенно. Нашей конечной целью являлась выработка нового способа поведения, другой бессознательной реакции психики и организма в целом на большой класс потенциально конфликтных ситуаций, которые С. характеризовала как несправедливые по отношению к ней.
Итак, для начала я предложила С. выбрать "линию времени" в той комнате, где мы занимались, и определить, где у нее будет находиться настоящее, прошлое и будущее. Следующий шаг - это установка якоря на нежелательное состояние. В случае С. - это состояния обиды, одним из признаков которого является комок в горле.
Я попросила ее вспомнить одну из недавних своих обид. С. ответила, что это чувство охватывает ее, когда она думает о своей подруге, которая вышла замуж за американца, уехала в Америку, обещала писать и не пишет вот уже месяц (травматичный эпизод 2). При этом С. по дружбе сшила ей перед отъездом отличный гардероб в приданое, и теперь ей кажется, что ее просто "употребили".
На ее глаза навернулись слезы, и я взяла ее за руку, желая поддержать, и еще для того, чтобы поставить якорь на это состояние. Продолжая держать за руку, я попросила С. подняться и встать на "линию времени" в " настоящее". Дальше я, все еще держа за руку, попросила ее памятью тела вспомнить такие же состояния в прошлом, т.е. простроить соматический мост в прошлое.
С. резко двинулась влево, в детство, и сказала, что вспомнила себя лет в 5. Ситуация была следующая. Она играла с 4-летней соседской девочкой в присутствие матери этой девочки у них дома. Соседка была интеллигентной женщиной, школьной учительницей. Соседская девочка стояла на стуле, изображая статую в парке. Неожиданно она потеряла равновесие и упала со стула, по счастью ничего себе не повредив. Однако матери показалось, что это С. столкнула ее. Она обругала ее, выгнала и запретила к ним приходить. Заливаясь слезами, С. вернулась домой (эпизод 3).
На глазах С. Опять навернулись слезы.
Далее, передвинувшись немного вправо, она вспомнила школьные события. С., по ее словам, хорошо училась. Однако в 4 классе учительница поставила ей двойку за контрольную по арифметике, заподозрив, что С. ее списала, в то время как списывали как раз у нее (эпизод 4). С. не могла доказать свою правоту, и вообще она боялась встать и что-то громко сказать в свою защиту, привлечь к себе внимание, боялась обращенных на нее взглядов, и только после уроков она горько плакала.
Передвинувшись по линии времени правее, С. еще раз в подробностях вспомнила эпизод 1 - возникновение своей болезни. Вообще она вспомнила очень много обид, связанных со своими замужествами, но в этот раз мы прорабатывали только эпизод 1.
И последним заключительным эпизодом стал случай с ее подругой (эпизод 2), описанный в начале.
Тут я, наконец, отпустила ее руку (якорь обиды), и мы разложили бумажки, обозначающие каждый из эпизодов (пространственные якоря), в тех местах на линии времени, где С. останавливалась, чтобы вспомнить травматичную ситуацию.
Затем мы вернулись к самому первому эпизоду с соседкой. Я попросила С. покинуть линию времени и попытаться увидеть эту ситуацию как бы на экране телевизора (такой прием называется диссоциация - рассмотрение ситуации как бы со стороны без эмоций). Я также объяснила С. понятие "ресурс".
Консультант (далее я буду называть себя так): Какие ресурсы и личные качества могли бы помочь той маленькой девочке на экране, которой ты была когда-то, изменить эту ситуацию или просто пережить ее без слез?
С.: Смелость, уверенность в себе, уверенность в собственно правоте, безмятежность, умение и желание находить общий язык с людьми.
Консультант: Сейчас мы найдем доступ к этим ресурсам. Вспомни весь свой жизненный опыт. Я уверенна, что эти качества присутствуют у тебя в достаточном количестве, иначе ты не была бы столь успешным человеком, каковым являешься.
С.: Когда я работала стюардессой, все эти качества у меня были. Бывали очень сложные конфликтные ситуации с пассажирами, и я их все нормально разрешала. Кроме того, я очень гордилась своей работой, мне нравилось, как на мне сидит хорошо подогнанная форма, я была уверена в себе. Я была счастлива.
Консультант: Вспомни, пожалуйста какую-нибудь конкретную ситуацию из того времени, когда ты работала стюардессой и чувствовала себя уверенно, встань на линию времени в то место, когда эта ситуация произошла.
С. выбирает место, становится на линию времени и начинает рассказывать.
С.: Однажды, среди пассажиров оказалась очень капризная женщина. Она постоянно вызывала стюардессу, просила то пить, то еще что-нибудь, разговаривала очень невежливо.
Мы попали в зону сильной турбулентности, попросту говоря, началась жуткая болтанка. По правилам безопасности, в такой ситуации пассажиры должны пристегнуться ремнями, и бортпроводники тоже должны сесть на специальные служебные сиденья и пристегнуться, предварительно убедившись, что пассажиры все пристегнуты. Но эта скандальная дама пристегиваться не хотела. Я стояла рядом с ней и уговаривала ее, а она отвечала, что не мне, девчонке необразованной, ее учить как себя вести.
Я с достоинством ей ответила, что у меня есть высшее образование - я экономист, и что если она не пристегнется, и если при этом самолет тряхнет как следует, то она может удариться и повредить себе что-нибудь, и не получит бюллетеня. Она фыркнула и, наконец, пристегнулась.

Тут я обняла С. за талию со словами: "Стюардесса (выделила голосом) ты моя".
Это двойной якорь: тактильный (обняла за талию) и аудиальный (слово "стюардесса") на ресурсное состояние. Продолжая обнимать ее за талию, я прошу С . встать на бумажку, соответствующую эпизоду 3.

Консультант: Как бы теперь ты пережила эту ситуацию, зная, что когда вырастешь, станешь стюардессой?
С.: Я бы сказала: Валентина Петровна, Вы же знаете, что я Катеньку очень люблю. Как же Вы могли подумать, что я ее специально столкнула со стула?!! Стыдно Вам должно быть. Вы большая, а я маленькая, Вы меня ругаете, а я Вам ответить не могу.

С. раскраснелась, сердцебиение участилось (я это чувствую, потому что продолжаю обнимать ее за талию) Однако глаза сухие. Я спросила про комок в горле. Комка нет.
Предлагаю С. передвинуться к эпизоду 4, а затем покинуть линию времени. Представив эту историю как кино на экране телевизора, С. говорит, что ей нужны все те же ресурсы плюс умение чувствовать себя спокойно и комфортно под взглядами множества людей. Будучи стюардессой, она постоянно находилась на виду у пассажиров. Я предлагаю ей представить, что она одета в летную форму, и пройтись по комнате так, как она ходила, будучи стюардессой, ощущая на себе сотни взглядов.
С., которая все время сутулится, распрямляет спину, и очень грациозно идет по комнате. На лице - улыбка. Я подхожу к ней, обнимаю за талию и говорю: "Глядя на тебя, мне тоже хочется стать стюардессой", тем самым, возобновляя ресурсный якорь.

Мы возвращаемся на линию времени в эпизод 4.
Консультант: Что ты можешь сделать теперь, для того чтобы урегулировать эту ситуацию с отметкой?
С.: Я подошла бы к учительнице после урока и сказала бы: "Я не списывала ни разу в жизни и в этот раз тоже . И я не согласна с этой отметкой. Но, если Вы считаете, что я списала, если у вас есть сомнения, то дайте мне еще вариант, и я у Вас на глазах его решу".
Консультант: А если бы учительница не согласилась?
С.: Тогда бы я сказала: "Тогда на следующей контрольной следите за мной. И если я решу все на пятерку, дайте мне возможность переписать эту контрольную или просто исправьте отметку на ту, которую я заслужила".
Сердцебиение и дыхание у С. участилось. Глаза сухие. Комка в горле она не ощущает.
Предлагаю ей перейти к эпизоду 1, а затем уйти с линии времени и, используя предыдущий опыт диссоциации, подумать о том, какие ресурсы необходимы для того, чтобы прожить эту ситуацию снова без потерь.
С. ответила, что все тоже, что и раньше плюс любовь к себе, гордость за себя, решительность и отстраненность.
Гордость за себя С. решила взять из своей профессиональной ситуации: она сдает заказ клиенту, костюм отлично сидит, и клиент благодарен и доволен.
Любовь к себе - из ситуации, когда она одна дома, и у нее есть время и желание заняться собой. И она наносит крем перед зеркалом.
Решительность и отстраненность - это те чувства, которые она испытывает, видя кусок ткани, перед тем как начать его раскраивать. Я заякорила эти состояния на тот же тактильный якорь, обнимая С. за талию.
Затем я попросила ее стать на линию времени эпизода 1 (избиение мужем), и рассказать мне, что теперь происходит с ней, такой сильной, решительной и уверенной. Я напомнила ей, что в то время как все это случилось, она работала стюардессой. С. сказала, что пошла бы в милицию, взяла соседку в свидетели, предъявила синяки и ссадины и сделала бы все от нее зависящее, чтобы мужа посадили.
Ее физиологическое состояние было заметно иным, чем когда она рассказывала про эту ситуацию в начале нашего разговора. Впервые за долгое время, она дала выход гневу, а не проглотила его, что было для нее привычным поведенческим паттерном.
С. покраснела, и надо заметить, лицо ее стало довольно злым. Мне, кажется, если бы этот мужчина оказался рядом, то С. бросилась бы на него и ударила бы. Но я была за нее очень рада. О слезах и комке в горле вопрос вообще не стоял. Было очевидно, что поведенческий паттерн изменился.

Эпизод 2 оказался довольно легок в проработке. В качестве дополнительного ресурса С. привлекла рассудительность и сочувствие, взятые из ситуации обсуждения фасона будущего платья с заказчицей, обладающей полной фигурой. Воспользовавшись этими и ранее полученными ресурсами, С. легко преодолела свою обиду, представив как тяжело ее подруге на чужбине без знания языка.
После этого я попросила С. вспомнить последовательно эти эпизоды, воспроизведя ресурсный якорь (обняв ее за талию) и произнося слово "стюардесса". Состояние С. сильно отличалось от исходного. Затем я передала ей ресурсный якорь, когда я обнимала ее за талию, и она взяла состояние уверенности, смелости, спокойствия рассудительности и т.д., я попросила ее взяться за мочку уха. Через 15 минут мы проверили, действует ли якорь при осуществлении подстройки к будущему.
Я предложила С. занять место на линии времени в будущем и, держа себя за мочку уха, представить себе гипотетическую конфликтную ситуацию, когда клиент отказывается от уже готового заказа и не хочет платить деньги. С. благополучно справилась. Она сказала, что эту вещь легко перешьет для дочери, и она окажется бесплатной, т.к. ткань покупал клиент.
На следующей встрече я решилась приступить, наконец, к проведению 6-шагового рефрейминга. Рассматривая болезнь как поведение, можно выделить субличность, или ту часть бессознательного, которая отвечает за это поведение. Мы начали с приятных воспоминаний С. об отдыхе на море.
Когда С. вошла в трансовое состояние, я попросила ее представить ту часть ее самое, которая отвечала бы за ее болезнь. С. представила ее в виде серого газообразного шара, расположенного в левой части головы. Уже обращаясь непосредственно к этой части, мы установили сигналы, посредством которых будем общаться с ней. Бессознательное подрагивание третьего пальца правой руки означало " да", а подергивание третьего пальца левой руки - "нет".
Поблагодарив субличность за согласие сотрудничать, мы попросили ее по возможности обнаружить в сознании ее позитивное намерение, т.е что положительного она делает для С., используя астму. Ожидание ответа длилось довольно долго. Наконец, С., не открывая глаз, произнесла: "Я так гашу гнев, чтобы сохранить нормальные отношения с окружающими, чтобы не подумали, что я невоспитанная, и чтобы пожалели и окружили вниманием".
Мы поблагодарили субличность еще раз, и я попросила С. представить себе ту ее субличность, которая отвечает за творчество. С. "увидела" ее в виде веселой красной газовой ленты, обвивающей ее тело. Мы попросили эту творческую часть предложить варианты альтернативного поведения, которые подходят для удовлетворения позитивного намерения, связанной с болезнью части (серого газового шара), и когда эта работа будет закончена, подать нам знать пальцем правой руки - "да".
С. очень долго находилась в ожидании, а потом сказала, что у нее начало колоть сердце. Я сочла за лучшее вернуться в ресурсное состояние приятного воспоминания. С. пробыла в нем около 5 мин, а потом мы снова попросили творческую часть сгенерировать новые варианты поведения, а часть, отвечающую за болезнь, выбрать из них хотя бы 3 приемлемых, а когда это произойдет, дать нам знать сигналом "да". Через некоторое время, я зафиксировала первое подрагивание пальца правой руки. Но дальше дело застопорилось.
И тогда я вспомнила, что С. очень хорошо рисует. Может быть, ей в моменты гнева выплескивать его в рисунках на бумаге? С. открыла глаза и воскликнула: "Нет, я буду писать все те слова, которые застревают у меня в горле! У меня была тяжесть в правой руке, но когда ты сказала про рисунки, я сделала этой рукой несколько резких движений, как будто черкаю, и выплеснула эту тяжесть. Вот то, что мне нужно!"
Я попросила С. мысленно вернуться на море и немножко успокоиться, а потом, обратившись к болезненной части, мысленно спросить ее, готова ли она взять на себя ответственность за реализацию новых стратегий поведения, предложенных творческой частью. С. ответила подрагиванием пальца правой руки. Далее я закончила сеанс традиционной фразой о том, что начатая здесь работа будет продолжаться, и творческая часть сгенерирует еще много вариантов альтернативного поведения, которые бессознательно будут рассмотрены частью - газовым шаром, и лучшие и экологичные приняты и реализованы.

Следующим шагом была собственно техника быстрого лечения аллергий. Ее применяют обычно в состоянии ремиссии. После проведенной с С. работы у нее уже неделю не было приступов, и она практически не пользовалась своими лекарствами. Но, как выяснилось позже, радовалась я преждевременно.
Прежде всего, я решила проработать аллерген - шерсть ее собственного кота. Этот кот появился в жизни С., когда она еще жила в Ташкенте, а ее подросшая дочка уезжала в Москву искать счастья. С. испытывала острое чувство тревоги и вины за то, что отпускает дочь одну, но ситуацию изменить не могла (сильный стресс). За день до отъезда дочь где-то нашла котенка и принесла его домой, вручила матери и очень просила не выбрасывать.
С. восприняла это, как наказ, и внутри себя решила, что если с котиком будет все хорошо, то и у дочки тоже будет все в порядке. Можно предположить, что в какой-то мере произошел перенос материнских чувств на это животное. Она относилась к коту очень нежно, постоянно целовала его, брала на руки, сюсюкала с ним как с ребенком.
Для начала и пущей безопасности, я установила на руку якорь "спасательный круг". Это некое приятное воспоминание, к которому можно вернуться, если возникнет какое-то беспокойство. Этим воспоминанием снова стал отдых на море.
1. Я попросила С. представить себе, как кот трется носиком о ее лоб - целуется. У С. возникла розовая зудящая полоса на лбу. Это было невероятно. (Поневоле вспоминаются язвы кликуш на запястьях, на тех же местах, где у Иисуса Христа были раны от гвоздей. Господи, что мы можем сотворить с нашим телом, как бы научиться делать это сознательно!)
Я сделала разбивку состояния, попросив С. приготовить мне чай и подержав ее за руку, возобновила ресурсный якорь. Далее мы говорили о тех преимуществах и вторичных выгодах, которые несет ей ее болезнь.
Одна из вторичных выгод аллергии заключалась в том, что из-за плохого самочувствия она оставалась дома, так как ей казалось, что на улице все видят, как она постарела и плохо выглядит, а сил, чтобы привести себя в форму у нее нет.
2. Затем я предложила С. представить себе что-нибудь похожее на шерсть ее кота, но не вызывающее аллергии, например, кусок искусственного меха. У С. нашелся кусок искусственного меха, она взяла его в руки и поднесла к лицу. Я поставила на это состояние якорь, взяв ее за локоть (напомню, что это ресурсный якорь).
3. Удерживая этот ресурсный якорь, я попросила С. увидеть себя по другую сторону прозрачного экрана (диссоциация).
4. По другую сторону экрана С. держит в руках игрушечного кота из искусственного меха, размером с живого, подносит его к себе, гладит им свое лицо, и ее самочувствие не меняется (все это время я удерживаю ресурсный якорь).
5. Следующий шаг. С. представляет, как по другую сторону экрана к ней подходит кот, она берет его на руки, вдыхает его запах, опускает лицо в его шерстку (продолжаю удерживать ресурсный якорь), и совершенно спокойно, без каких-либо признаков аллергии реагирует на это. С. не сразу смогла это сделать. Однако минут через 10 это ей удалось.
6. После этой маленькой победы, удерживая ресурсный якорь, я предложила С. объединиться со своим образом за экраном.
7. Для проверки мы взяли щетку с только что вычесанной шерстью кота и поднесли к лицу С. Аллергической реакции не было. Однако, когда кот взобрался к ней на руки и начал тереться мордочкой о ее лоб, то снова появилась зудящая розовая полоса, и С. начала кашлять.
При попытке разобраться в том, что же происходит, выяснилось, что С. испытывает такую сильную нежность и жалость к своему "беспомощному" любимцу (перенос материнских чувств), что эти чувства проявлялись как комок, подступающий к горлу и затрудняющий дыхание. Она сама сравнивала это ощущение с тем, что она испытывала, когда смотрела душещипательный сериал по телевизору ("такой же железный комок в горле").
С. еще и потому много времени проводила дома, опасаясь оставить кота одного, что ей казалось, что в ее отсутствие он может погибнуть. Вторичная выгода в этом случае была все та же: она сидела дома, потому что ей казалось, что на улице все замечают, как она постарела и плохо выглядит.
Далее выяснилось, что С. испытывает сильное чувство вины перед дочерью за то, что она отпустила ее одну в Москву, и дочери пришлось устроиться работать в ночной клуб официанткой, для того чтобы оплачивать квартиру. Девушки-официантки работают в этом клубе полуобнаженные, но хорошо зарабатывают, потому что "гости дают на чай". Выяснилось, что С. с детства не выносит собственной наготы, чувствует себя без белья беззащитной, и даже ночью спит в бюстгальтере.
Я попросила дочь С. поприсутствовать на нашей встрече. Я уточнила у нее про работу в клубе в присутствии матери. Дочь С. - красивая, раскованная девушка, ответила, что ей там нравилось, и она прошла настоящую школу жизни, а ушла оттуда из-за уменьшения заработка в результате сильно выросшей конкуренции.
Не могу утверждать, что именно это успокоило С. и снизило ее чувство вины (ведь она знала об этом и раньше), но после этой встречи признаков аллергии на ее лице больше не возникало даже при тактильном контакте с котом. Через две недели С. заметила, что ее чувства к любимцу несколько охладели, и она стала относиться к нему просто как к домашнему животному.
Несколько месяцев после этого я не виделась с С. У нее все было в порядке, приступы практически перестали ее беспокоить. Но недавно она позвонила мне, и сказала, что от нее только что уехала неотложка, и у нее был сильнейший приступ.
К ней приходила ее квартирная хозяйка вместе с сыном подростком. Она принесла куртку сына, в которой надо было переставить молнию. Куртка была грязная, от нее плохо пахло. Сын хозяйки, не спросив у С. разрешения, подошел к компьютеру, начал что-то переставлять на рабочем столе. С. очень болезненно к этому отнеслась, потому что мальчик один раз уже сломал ей компьютер. Его мать так и не сделала ему замечания.
С. почувствовала сильнейшее раздражение. Излить свои мысли на бумаге она не смогла, так как руки были заняты курткой (да и не решилась бы, потому что уважает свою квартирную хозяйку, а также ей очень нравится месторасположение квартиры), и у нее начался сильнейший приступ астмы.
Стало очевидно, что этот способ разрядки не всегда применим. Возможно, сказалось еще и то, что я не успела проработать с ней ее другие аллергены. Например, в пыли содержится множество разнообразных аллергенов, и каждый из них нужно прорабатывать отдельно по той же методике, которой мы пользовались с шерстью кота.
Следующий месяц ушел на несколько формальную работу по проработке остальных аллергенов, но одна мысль не давала мне покоя. С. всегда говорила о матери очень скупо и неохотно. И всегда хорошо, прямо как о покойнике. А ведь С. росла рядом с больной младшей сестрой, требующей специального ухода и привлекающей к себе все внимание матери. С. никогда не говорила об обидах на маму, но отношения у них в настоящее время были довольно напряженные. И вместе с тем С. очень уважала ее. Уважала, но не любила.
И вот однажды мы заговорили о нравах современных юных дев. Общаться на эту тему с С. надо было чрезвычайно аккуратно (у нее ведь дочка в ночном клубе работала). И тут в моей голове сложилась простая арифметика: учитывая возраст дочки, получалась, что С. родила ее в 17 лет. Значит, она вышла замуж до 18 лет и должна была получить на это согласие родителей. С. никогда не затрагивала этот вопрос, и, несмотря на то что, мы разбирали очень тяжелые моменты в ее жизни, связанные с насилием, тема первого замужества никогда не всплывала.
И вот однажды, я упомянула, что видела недавно фильм "Остров" с Мамоновым в главной роли. Там есть эпизод, где Мамонов отчитывает девушку, которая пришла к нему за разрешением на аборт. С. тоже видела этот фильм. И тут ее чувства вырвались наружу. Она разрыдалась. Оказалось, что она забеременела в 16 лет, хотела сделать аборт, но сохранить это в тайне в то время в Ташкенте было невозможно.
Мать ее, узнав про беременность и испугавшись публичного позора, надавила на родителей юноши, и поженила их (в 16 лет выйти замуж - это для Ташкента нормально). С. никогда не любила мужа. И поэтому ситуация, когда она в 17 лет вынуждена была рожать от нелюбимого, который к тому же пил и гулял, оказалась для нее невыносимой. Понятное дело, что во всем она обвиняла мать. Помимо этого, С. казалось, что мать "вышвырнула ее из своей жизни" для того, чтобы она не мешалась под ногами и не забирала силы, необходимые для ухода за больной сестрой.
Обида - это очень сильная связка между людьми. Мы зависим от того человека, на которого обижены. Мы постоянно думаем о нем, сравниваем себя с ним, пережевываем ситуацию, в которой нас обидели, ходим по кругу, как лошадь вокруг мельничного жернова, не видя выхода и не имея возможности взглянуть на ситуацию с другой точки зрения.
Если же мы обижены на мать, - а мать, хотим мы этого или нет, является центральной фигурой для любого человека, - то включаются мощные бессознательные факторы, которые начали формироваться у каждого из нас еще во младенчестве.
Младенец хочет молока, безопасности, и тактильного контакта. Все это он имеет во время кормления грудью. Он весь сосредоточен на оральных ощущениях сосания и насыщения. Но кормление не может продолжаться вечно. Рано или поздно мать отнимает его от груди. Младенец ощущает сильнейший дискомфорт и хочет любой ценой возобновить кормление. Он кричит, и мать недовольна этим.
Чувствуя это недовольство, младенец, с одной стороны, вынужден подавлять свой крик, совершая мышечное усилие, перекрывая своими слабыми еще мышцами доступ воздуха, необходимого для крика. А с другой стороны, он страстно хочет обратно к соску, который для него источник самых приятных ощущений в его жизни. Заглотнуть как можно глубже, чтобы не отняли…
Именно это имеют в виду психоаналитики, когда говорят, что астматик хочет "проглотить свою мать". Бронхиальная астма выражает страстный, но безответный порыв ребенка докричаться до матери… И каждая ситуация, которая эмоционально отсылает его в далекое младенчество, ситуация обиды, тревоги, беспомощности, потери контроля, особенно, если это опять связано с матерью, может стать запускающим моментом для спазма бронхов.
Таким образом, при глубинной проработке причин, приводящих к бронхиальной астме, очень важен анализ взаимоотношений с матерью и отпущение обид, хотя, возможно, это скорее похоже на религиозную этику. Как ни странно, мне пришлось столкнуться с тем, что люди в большинстве своем вкладывают в слово "простить" совсем разные смыслы. Для одного это означает забыть, для другого - перестать злиться, третий упивается собственным великодушием, четвертый считает, что прощение - это "уничижение, которое паче гордости", и т.д.
Я думю, что прощение ближе к пониманию и сочувствию причинам, по которым другой человек поступил так, а не иначе, и к благодарности за урок, который был нам преподан с помощью этого человека. Ведь нет людей плохих. Есть люди страдающие. Иногда прощение выражается в телесных ощущениях тепла, разливающегося в груди, и необыкновенной легкости, как будто ты отпустил что-то очень тяжелое, и оно покатилось себе своей дорогой, отдельно от тебя.
Когда мы с С. проводили технику "изменение личной истории" там не было ни одного эпизода, связанного с обидой на мать. С. трудно даже говорить на эту тему. Воспоминания так болезненны, что в своем сознании она окружила их огромной защитной стеной. На самом деле большинство психологических техник нацелены на разрушение таких выстроенных защит, чтобы человек получил доступ к своему проблемному материалу и начал что-то с ним делать. Иначе это все сидит внутри как заноза и нагнаивается.
Но меня всегда мучил вопрос, имею ли я право снимать чужие защиты, причинять боль даже с согласия самого "потерпевшего". В случае с С. формальное согласие и даже просьбы с ее стороны присутствовали, но меня преследовал страх перед ее слезами, которые я уже неоднократно наблюдала в процессе нашей работы. Становилось понятно, что дело не движется дальше по причине моих собственных неразрешенных проблем, и что я вступила с С. в отношения, которые у психоаналитиков принято называть контрпереносом.
Это означает, что клиент в процессе работы инициирует у психолога чувства, которые когда-то вызывали другие эмоционально значимые для психолога люди, и которые по какой-то причине не были завершены, т.е. ситуация не была закрыта. Контрперенос - штука чрезвычайно информативная, если точно разобраться, какая именно ситуация какие чувства вызывает.
Пошла на супервизию. Это стандартный ход, когда кажется, что терапия зашла в тупик или топчется на месте. Идешь к специалисту, которому доверяешь, рассказываешь ему про ход терапии, про то, на чем стопоришься, про свои чувства, и вместе решаете, что собственно с тобой происходит, за что тебя "зацепили".
Мой супервизор, очень опытный специалист, который давно знает меня и мою "любимую" жизненную проблематику, сразу заподозрил меня в "чувстве вины", прорвавшемся в самое неудачное время. Перед С. я точно ни в чем не виновата, делала все максимально хорошо, и у меня присутствует сознание выполненного профессионального долга. И все же видеть ее плачущее, искаженное гримасой страдания лицо для меня абсолютно невыносимо. Стали с супервизором вспоминать, а кто вообще из моих знакомых женщин когда-нибудь при мне плакал? Ну, никто не плакал. Хоть режьте. Только клиенты. Но на клиентов я тоже так остро не реагирую. Только на С.
И тут меня осенило. Да, женщины при мне не плакали, зато девчонки в детстве - ого-го сколько. Я была драчливая, сильная и крупная для своего возраста. И однажды (мне было в ту пору 8 лет) летом на даче в Малаховке подралась с дочкой нашей хозяйки. Подрались мы из-за мальчика Миши, проживающего тут же по соседству. Это был тот еще 9-летний кадр, который уже тогда отлично умел стравливать женщин, оказывая попеременно внимание то одной, то другой.
Весовой перевес был на моей стороне, и я Наташку победила, уселась ей на живот и прижала к земле. И Наташка подо мной горько расплакалась, слезы ей было утирать ничем, потому что руки были прижаты к земле, так что они так и текли ручьем, а лицо было сильно искажено. И тут как раз пришла моя бабушка. Отодрав меня от Наташки, она за ухо уволокла меня с места преступления, притащила домой и они вдвоем с мамой зашипели мне в оба надорванных уха, что теперь дачу нам больше не сдадут и все из-за меня, и что я должна пойти и извиниться.
А для меня в детстве не было ничего хуже, чем ходить и извиняться за содеянное, тем более, что я не понимала, в чем я виновата, если победила в честном поединке. Ну такой стыд был… И хотя все это я не вспоминала долгие годы, но плачущее лицо С. бессознательно у меня с этой историей ассоциировалось. И я старалась всячески избежать ее слез.
После супервизии я бесстрашно предложила С. поработать с ее внутренним ребенком, т.е. с тем ее состоянием, когда она чувствует себя по-прежнему беспомощной, отвергнутой, нелюбимой девочкой. Беспомощной, потому что обида - это последнее прибежище слабых, когда невозможно ответить, дать отпор тем более тому значимому взрослому, от которого зависишь. Работа эта была "кровавая". С. мужественно решилась на нее, и на самом деле у нее не было выбора, потому что приступы астмы хотя и стали значительно реже, но не прекратились, и это означало, что ей в любой момент может понадобиться неотложная помощь, в том числе и внутривенные инъекции.
Поскольку большинство воспоминаний, связанных с трудными отношениями с мамой, у нее были вытеснены, большую часть работы мы проводили в трансовом состоянии.
Очень продуктивной оказалась возрастная регрессия, когда С. вспоминала эпизоды, относящиеся к совсем раннему детству, до 3 лет, те, что человек обычно не помнит. Например, она вспомнила, как мама не смогла вовремя забрать ее из яслей, как страшно и одиноко ей там было. Надо ли говорить, что подобные воспоминания сопровождались потоками слез, после которых наступала облегчение.
Параллельно мы учились купировать приступы по методике, описанной в самом начале этой главы. У С. очень хорошо работала метафора горной реки.
Улучшение наступило внезапно. Прошло 2 недели без приступов, и как это обычно в таких случаях бывает, когда клиент начинает чувствовать себя достаточно уверенно, С. отменила нашу очередную встречу и не назначила новую. Я поняла, что терапия подошла к концу, и когда С. в очередной раз позвонила мне похвастаться своими успехами, сказала ей об этом. С. подумала и согласилась со мной.
Закрывая чью-то историю терапии (не хочу употреблять слово "болезнь") я испытываю двойственное чувство. Я чувствую глубокое профессиональное и человеческое удовлетворение от того, что мне удалось помочь. Но мне всегда не хватает этой последней встречи для того, чтобы поставить точку, подвести итог…. А клиенту она, как правило, не нужна. Короче, мавр сделал свое дело…
Случай №2
Р. - мужчина 53 лет, немного сутулится, но все еще красив, несмотря на седину. Р. очень ироничый, по профессии - журналист, по призванию - писатель.
Жалобы: бронхиальная астма смешанной инфекционно аллергической природы с 33 лет. К астме присоединилась аспириновая триада. Аспириновой триадой называется сочетание бронхиальной астмы с поллинозным риносинуситом (который проявляется как хронический насморк, сопровождающийся появлением полипов в пазухах носа) и непереносимостью нестероидных противовоспалительных средств (обезболивающих, жаропонижающих и противовоспалительных препаратов, в частности аспирина).
В последние годы после лечения дыхательной гимнастикой по методу Бутейко приступы бронхиальной астмы ослабели, но появились спазмы желудка и кишечника, приводящие к неудержимой рвоте, возникающие после определенных стрессовых ситуаций.
Р. сам отлично понимает психологическую природу своего заболевания и простраивает связи между своими эмоциями, жизненными событиями и возникновением приступов. Поэтому моя задача на начальном этапе сводится к систематизации его впечатлений и жалоб в настоящем, выявлению истоков проблемы и анализу внутреннего конфликта, вызвавшего болезнь. Нельзя игнорировать и вторичные выгоды, которые приносит Р. его состояние.
Стратегия моих действий уже отлажена и выверена. Я собиралась при помощи трансовых техник НЛП (шестишагового рефрейминга, техники быстрого лечения аллергий и работы с метафорами в технике Эриксоновского гипноза, знакомых нам из описания предыдущего случая) побудить бессознательное Р. выработать другие способы поведения и реакции на стрессовые ситуации, которые являются запускающими для его болезни.
Что же касается причин болезни, внутреннего конфликта Р, все зависит от того, останется ли наша работа в рамках кратковременной психокоррекции, которая хороша для снятия симптома, или перерастет в терапию.

Описание жизненного пути
Поскольку корни болезни Р. в прошлом, я попросила его рассказать о своем детстве и юности.
Он родился и вырос в Армении в семье инженера и медсестры.
В детстве был склонен к ОРЗ, однако, аллергических реакции никогда не наблюдалось. По словам матери "не было даже диатеза во младенчестве". ОРЗ болел так же часто, как и другие дети его возраста, однако, сам отмечает, что во время болезни мать была к нему очень внимательна и уделяла ему много времени.
Интерес к противоположному полу возник у Р. рано. Он вспомнил, что был пойман в детском саду, когда раздевал девочку из своей группы, после чего и многие другие девочки признались, что с ними он делал то же самое. Правда или нет, теперь не проверишь, но это закончилось скандалом с переводом в другой детский садик. Можно предположить, что это была первая травма в длинном ряду аналогичных (эпизод №1), вылившихся для Р. в связку секс-обида.
Когда Р. было 7 лет, отец ушел из семьи, но вернулся, когда мальчику исполнилось 14. Однако отношения Р. с отцом не складывались. По его словам, отец совершенно не понимал его, постоянно учил жить, и Р. находился в состоянии перманентной обиды. В доме постоянно происходили скандалы, один из которых Р. запомнил наиболее ярко, потому что отец дал ему пощечину. Р. хотел ответить - ударить отца стулом, но не сделал этого, и на какое-то время ушел из дома и жил у друга (эпизод №2).
Можно предположить, что за время отсутствия отца у Р. с матерью сложились такие отношения, в которых ему принадлежала роль мужчины. Когда появился отец, Р. продолжал претендовать на привычную роль около матери, что и приводило к постоянному соперничеству и конфликтам с отцом (мотивы Эдипова комплекса), а так же борьбе за власть. С другой стороны, особенно учитывая особенности армянских внутрисемейных отношений, невозможность открыто проявить агрессию по отношению к старшему и необходимость ее вытеснять (сильное Сверх-Я) создала предпосылки для переработки конфликта телом. Интересно то, что ощущение обиды у Р. сопряжено с комком в горле (спазм гортани).
В 16 лет с Р. произошло следующее (эпизод №3). Школа, в которой он учился, была расположена в неблагополучном районе. Школу и улицу фактически контролировали полууголовные группировки подростков. Один из друзей Р. умудрился влюбиться в девушку, которую лидер такой группировки считал своей. И однажды, когда они с Р. провожали ее домой, шпана их подкараулила и напала.
Друг Р. убежал, бросив его одного. Р. избили, сломали носовую перегородку, а он не мог даже дать сдачи, потому что это означало верную смерть, т.к. у всех в карманах были финки.
Когда Р. описывает свои чувства по поводу этого события, он говорит об обиде, унижении и несправедливости (пострадал за чужую женщину - неприятность, связанная с женщиной). Интересно то, что он добавил позже: "Те же люди, которые били меня, теперь управляют жизнью". (Этот же мотив невписанности в сегодняшнюю жизнь, восприятия ее как несправедливой, неправильной будет звучать и дальше).
Начиная с этого момента, Р. перестало удовлетворять его тело, слишком слабое для того, чтобы защитить его от унижения. Он начал заниматься восточными единоборствами. Он сильно развился физически, но как мне кажется, неприятие собственного тела у него так и не прошло.
Позже Р. женился, и у него родилась дочь.
Р., богато одаренному литературно, было тесно в рамках Армении. Он переезжает в Москву и поступает во ВГИК. Жена же и дочь остаются в Армении.
В 33 года он заболевает тяжелейшим гриппом, который переносит на ногах, глуша аспирином, и в это же время узнает, что жена ему изменяет (эпизод 4). С этого момента начинаются ежедневные приступы бронхиальной астмы, сопровождающиеся удушьем и вызовом неотложки. В течение года приступы случаются каждый день. Пытаясь вылечиться, он перепробовал все, кроме гормонов, потому что боялся, что их употребление приведет к импотенции.
Кстати во время занятий сексом приступы астмы никогда не приходили. Когда же он ждал и опасался приступа, тот приходил. И чем больше боялся, тем сильнее был приступ по принципу положительной обратной связи. В течение этого года ему было так тяжело, что часто приходили в голову суициидальные мысли.
Когда Р. описывал свои чувства по поводу измены жены, то был очень эмоционален и зол, хотя на рациональном уровне, считал, что это дела давно минувших дней. Наблюдались сильные невербальные проявления чувств - руки сжимались в кулаки, напрягались скулы, Р. вставал и начинал ходить по комнате.
Я спросила, что больше всего задело его в измене жены. Ведь он довольно много времени проводил вдали от нее, и у него было множество связей.
Р. ответил, жена нанесла ему огромную обиду, так как ее измена означает, что она не оценила его, променяла на человека более низких достоинств, в том числе и сексуальных. Далее он сказал, что секс всегда был для него самоцелью, что он совершенствовался, рос духовно и профессионально для того, чтобы стать более привлекательным для женщин, которых всегда нужно было много, он никогда не мог довольствоваться одной. В его словах звучала уверенность, что он имеет на это право. Отказ женщины всегда вызывал у него обиду и злость, как лишение того, на что он имеет право.
Это были уже довольно интимные темы, я боялась ранить Р., и перевела разговор на его творческие амбиции, которые, как я подозревала, тоже не до конца удовлетворены. У человека, обладающего такой мощной энергией либидо, и амбиции должны быть соответствующие.
Эта тема была для Р. тоже довольно болезненна, потому что кроме своей журналистской работы он написал множество романов, новелл и сценариев. Но вышло у него всего 2 книги, из которых одна - сборник его научно-фантастических рассказов. И так как Р. осознает, что его творчество - это сублимированная сексуальная энергия (это чистая правда, проза Р. пронизана эротизмом), снова прозвучала тема его недооценки обществом, недополучения от общества того, на что он, по его мнению, имеет полное право.
Я спросила у Р., как протекают его конфликты с мужчинами. Он ответил, что по совершенно другому сценарию. Он может понять позицию другого мужчины, взглянуть а ситуацию рационально.
Еще одним интересным моментом было то, как он реагировал на конфликты с женщинами до своей женитьбы. По словам Р., он впадал в истерику, разбивал все, что попадалось под руку, словом, давал выход своему гневу. Но это сильно пугало его жену, и поэтому он начал сдерживаться, подавлять агрессию.
Когда Р. понял, что средства традиционной медицины ему не помогают, он занялся восточными практиками и всевозможными дыхательными гимнастиками. В частности, он поехал к Бутейко, который на время смог ему помочь. Приступы стали намного реже и переносились легче, однако появилась новая симптоматика.
Так, я сама стала свидетелем следующего случая. Р. зашел ко мне по делу и выпил у меня чашку растворимого кофе из банки, из которой до него пило человек 10. Минуты через 3 у него началась рвота, которую мы не могли остановить более 8 часов. Позже выяснилось, что перед приходом он повздорил с женщиной, с которой в то время жил, и остро переживал случившееся, как несправедливость и обиду.
Из дальнейших расспросов стало ясно, что такое с ним теперь не редкость, т.е. спазмы бронхов как реакция на обиду, связанную с женщинами, превратились в спазмы желудка, связанные с тем же самым. Не видя социально приемлемого выхода для своего гнева, Р. перерабатывал конфликт телом, и это выражалась в спастической реакции.
Поняв это, я решила немного изменить стратегию работы и начать с шестишагового рефрейминга для того, чтобы, обращаясь к бессознательному Р., попытаться найти другие стратегии реагирования и лишь потом переходить к технике "быстрого лечения аллергии".
Проблема, однако, заключалась в том, что Р. был бессознательно сопротивляющимся клиентом. Он боялся потери контроля, находясь даже в поверхностном трансе. На наших встречах, он забивался в угол таким образом, что его спина оказывалась прикрыта с двух сторон, и принимал закрытую позу, скрестив руки и ноги. В какой-то из дней, когда резко менялось давление, Р., страдающий вегетососудистой дистонией, чувствовал себя так плохо, что мне показалось, что он готов принять помощь.
Для того чтобы занять его сознательный разум "важным делом" и тем самым ослабить контроль, попросила его вычитать из 857 каждый раз по 11, и полученные результаты мысленно писать на листе ватмана разноцветными фломастерами справа налево. Тем самым Р. концентрировался на вычислениях, а внутренняя концентрация автоматически приводит к трансовому состоянию.
Предварительно я расспросила его про место и время, где и когда он чувствовал себя хорошо (ресурсное состояние). Р отлично чувствовал себя в горах. Далее я в самых общих словах стала описывать, то, что может увидеть и почувствовать человек, гуляющий в горах. Под это описание каждый может подложить свою картинку, свои ощущения, потому что в таком описании нет конкретных деталей. Это называется сопровождение в приятном воспоминании. Сопровождая Р. в приятном воспоминании о горах, мне удалось стабилизировать его самочувствие и вызвать доверие.
В следующий раз мне даже не пришлось прибегать к манипуляциям с числами, я просто попросила Р. последить за своим дыханием и обратить внимание на то, что воздух, который он вдыхает, холоднее, чем выдыхаемый, и некоторое время просто глубоко и свободно подышать. Потом представить себе, как живительный кислород из легких растекается с кровью по всему телу и наполняет его энергией и здоровьем. Это еще один легкий способ вхождения в трансовое состояние. Р. порозовел, мышцы лица расслабились, и мне показалось, что он чувствует себя в безопасности.
1. Затем я попросила его представить себе ту часть его бессознательного, которая отвечает за его болезнь. Р., не открывая глаз, улыбнулся и сказал, что он давно описал ее в своем романе под именем "черно-белый" (имелся в виду пенис). Самое время было установить систему сигналов. "Нет" проявлялось как подергивание указательного пальца левой руки, "да" - как подергивание правой брови.
2. Следующий шаг заключался в определении позитивного намерения болезни Р. Мы спросили у "черно-белого", может ли он дать нам знать, что полезного и важного он делает для Р., используя его астму. Почти сразу же у Р. задергалась бровь. Я попросила "черно-белого" обнаружить в сознании Р. позитивное намерение болезни. Р. ответил, что он и так прекрасно знает: с тех пор как он прекратил кричать и бросать вещи в состоянии раздражения, вызванного женщинами, его истерика переместилась внутрь, в бронхи. А полезное в ней то, что иначе он давно бы какую-нибудь из своих дам просто ударил и покалечил.
3. Я предложила Р. поблагодарить "черно-белого" за сотрудничество и представить себе ту часть его личности, которая отвечает за творчество. Р. ответил, что это красный треугольник, расположенный где-то в районе груди. Я предложила Р. обратиться к своей творческой части и попросить ее сгенерировать другие варианты альтернативного поведения, которые, по ее мнению, подходят для удовлетворения позитивного намерения "черно-белого".
4. Затем Р. должен попросить "черно-белого" выбрать из предлагаемых творческой частью альтернатив, 3 варианта нового поведения и сигнализировать нам о каждом выборе сигналом " да". Надо сказать, что я дождалась только одного сигнала бровью. Прошло около 15 минут, и я решила, что других сигналов не последует. Мы поблагодарили творческую часть за помощь, и перешли к принятию ответственности.
5. Я предложила Р. спросить у "черно-белого", согласен ли он взять на себя ответственность за этот новый выбор? Почти сразу же последовал сигнал бровью.
6. Экологическая проверка заключалась в том, что Р. задал себе вопрос, нет ли какой-либо части его личности, которая была бы против этого нового типа поведения? Никакой реакции не последовало, и я попросила Р. поделиться со мной тем, какое новое поведение изобрело его бессознательное. Р. сказал, что он представил себе, как будет писать эпиграммы, не стесняясь в выражениях и, что ненормативная лексика, как и секс, всегда облегчали его состояние.
Я про себя удивилась, как этот способ прошел у Р. экологическую проверку, и спросила его, не будет ли неприятностей. Но Р. сказал, что лучше неприятности, чем такие приступы, которые ему пришлось пережить. Когда мы встретились с ним через несколько дней, оказалось, что я волновалась не напрасно: Р. оставил свои записи на столе, и они были обнаружены любопытной коллегой. Возможно, при экологической проверке этого нового способа поведения я недооценила склонность клиента к мстительности, которая для него является настолько привычным и комфортным состоянием, что он ее даже не замечает и не анализирует. Так что есть вероятность, что коллега нашла посвященную ей эпиграмму не случайно. Тем не менее количество приступов и их сила у Р. резко уменьшились.
В этот период мы проработали его аллерген - аспирин техникой быстрого лечения аллергии. Для установки ресурсного якоря "спасательный круг" Р. выбрал воспоминание, которое доставляло ему удовольствие, но которым он не захотел делиться со мной. Подозревая, что это сексуальное приключение, и памятуя о том, что Р. никогда не испытывал приступов астмы в такие моменты, я не настаивала. В качестве вещества, похожего на аллерген, но не вызывающего реакции мы выбрали нурофен. После успешного завершения техники, реакция на аспирин исчезла.

Ре-импритинг и изменение личной истории
Как и в предыдущем случае, мы с Р. выстроили линию жизни и отметили на ней эпизоды 1, 2, 3, 4. (см. выше). В качестве необходимых ресурсов Р. называет физическую силу, выдержку, мужество, находчивость, терпение, чувство юмора, оптимизм, смелость. Далее Р. вспоминает ресурсные ситуации, откуда он может почерпнуть эти качества. Так ощущение силы давали ему физические упражнения для накачки мускулов. Оптимизм, чувство юмора и терпение он черпал из общения со своими детьми, находчивость - из общения с начальством. Смелость, выдержку и мужество ему пришлось проявить в полной мере, когда он участвовал в спасательной операции в Нахичивани сразу после землетрясения, разгребая завалы и вытаскивая людей, еще остававшихся в живых.
Все эти ресурсы я попросила его самого заякорить на мочку уха. Имея в запасе такое изобилие ресурсов, Р. успешно прошел первые три эпизода и по субъективному ощущению "вышел победителем".
Неожиданно с ним произошло то, что можно назвать инсайтом - озарением.
На эпизоде 2 (ссора с отцом) Р. почти телесно вспомнил ощущение обиды, и он понял, что это обида не на отца, а на мать. Он понял, что в отношениях с женщинами воспроизводил сценарий своих отношений с матерью. Когда отец вернулся, и мать приняла его, "пренебрегая" Р., как ему тогда казалось, он почувствовал себя отвергнутым, и эта обида проецировалась на все дальнейшие отношения. "Но если относиться к женщинам как к своим детям, - размышлял в слух Р., - снисходительно и принимая их такими как они есть... Разве можно обижаться на своих детей?"
Мы не довели до конца технику изменения личной истории в тот день, потому что Р. было необходимо остаться одному и обдумать произошедшее.
Дальше работать было уже проще. Коль скоро Р удалось вспомнить телесное ощущение обиды на мать, можно было, заякорив это состояние и удерживая его, простроить соматический мост к любой точке на жизненном пути, где это состояние обнаруживалось, и далее с помощью коллапса якорей нивелировать его (коллапс якорей - одновременное воздействие ресурсного и травматичного якоря и взаимное погашение эмоций). Естественно обнаружились не только 4 вышеозначенных эпизода, а гораздо большее количество травматического жизненного материала. В какой-то момент техника коллапса якорей показалась мне недостаточной.
На тот момент я увлекалась йогой и открыла для себя пранаяму - специальное дыхание, чередование задержек дыхания, резких вдохов или выдохов и одновременное зажатие некоторых мышц, повышающее энергетику организма в целом.
Мне пришла в голову мысль соединить технику взмаха из НЛП с элементами пранаямы. Здесь мне хотелось бы сделать короткое отступление и подробно описать эту новую технику "выдавливания", которая эффективна для избавления от многих нежелательных психоэмоциональных состояний.
Все мы когда-то в школе решали задачку про бассейн, в который из одной трубы вода вливается, из другой - выливается. Представим теперь, что наше тело - такой бассейн. Психоэмоциональное состояние обиды ярко проявляется в телесных ощущениях. Можно сказать, что наш бассейн заполнен обидой до краев. И самые впечатлительные даже могут представить какого цвета это состояние обиды, которым мы заполнены. Если это удается, то задействованными окажутся сразу и кинестетический и визуальный каналы.
Теперь представим, что к нашему бассейну-телу подведены 2 трубы: одна к макушке, другая к ступням. Через первую, с помощью помпы-дыхания в наш бассейн поступает новое состояние - антидот к обиде (в случае Р. - состояние снисходительности и легкого пофигизма), которое также имеет свой цвет. Это новое состояние с каждым вдохом- выдохом все больше вытесняет старое состояние обиды, которым было заполнено наше тело.
Можно даже представить себе, что с каждым вдохом-выдохом разделительный уровень между прежним и новым состоянием опускается все ниже, и так до тех пор пока все прежнее состояние не будет окончательно вытеснено, и не выльется через трубу, которая отходит от ступней вниз (см. рис).
И в тот момент, когда все тело будет заполнено новым состоянием, новым цветом, можно щелкнуть пальцами или языком и это будет двойной тактильно аудиальный якорь на новый предпочтительный способ реагирования.
Дыхание в этом упражнении глубокое йоговское, начинается ниже пупка и при этом сначала вперед идет живот, потом раскрываются ребра и третьим этапом слегка поднимаются плечи, затем резкий со свистом выдох. Таким образом, мы как насос прокачиваем свое тело, заодно работая и с мышечными зажимами.
Но у Р. долгое время раздел между этими двумя состояниями застревал на уровне диафрагмы, и он не мог себе представить, как его снисходительность и пофигизмом (салатовые, кстати) спускаются ниже, вытесняя фиолетовое состояние обиды. Кстати, Р. очень стройный, постоянно качает пресс и ходит с поджатым животом. То есть создал мощную мышечную броню от воображаемых противников и обид. Если вспомнить, что теперь его симптоматика распространилась именно на этот отдел тела (рвота, желудочные колики), то это совпадение не могло не броситься в глаза.
Из йоги я знала, что мышцы в состоянии крайнего напряжения могут находиться лишь какое-то ограниченное количество времени, а потом, хотим мы того или нет, расслабляются. И еще, что мышечный зажим всегда связан с избытком молочной кислоты в мышцах. А лучший способ избавиться от нее - это растяжение.
Я предложила Р. постоять на мостике, максимально напрягая при этом верхний брюшной пресс и одновременно пытаясь его растянуть. Р. выдержал он эту позицию минут 5, после чего живот его самопроизвольно расслабился. 10 минут мы отдыхали, а потом я попросила Р. повторить упражнение.
Выполнив упражнение еще несколько раз, Р., наконец, осознал как много энергии он тратит, постоянно зажимая мышцы живота и брюшного пресса. Он откалибровал для себя состояние полного расслабления этих мышц. Оно было ему приятно. После этой процедуры наша основная работа по вытеснению проблемного состояния обиды прошла как по маслу.
Освоив технику выдавливания, уже можно было смело возвращаться на линию жизни и прорабатывать все эпизоды обиды на мать. Этому были посвящены две следующие встречи. И вдруг, в конце второй, Р. остановился, отступил на шаг назад со своей "линии жизни" и, улыбнувшись, произнес: "Отпустило".
Я, будучи формалистом, предложила все же завершить, проверив экологичность (приемлемость) подстройкой к будущему. Но Р., почувствовав себя очень уверенно, уже не хотел тратить на это время. Тогда я пошла на крайнюю меру и предложила ему выпить кофе (из той самой банки). Р., не колеблясь, согласился. Он сам развел кофе кипятком и быстро осушил чашку. И... ничего не произошло. Он продолжал себя отлично чувствовать, и настроение его поднялось уже до невообразимых высот.
Я поняла, что работа наша закончена, и попросила Р. на всякий случай мне позванивать и держать в курсе своего самочувствия. Р. позвонил через неделю и пригласил в ресторан. Он сдал большой заказ и хотел это дело обмыть. По этическим соображениям, я отказалась. Надеюсь, Р. на меня не в обиде.

 

Случай N 3
В мой кабинет вошла симпатичная, спокойная женщина средних лет, со вкусом одетая, идеально накрашенная, лицо которой излучало гармонию. Есть такие лица, которые, может быть, и не отличаются правильностью черт, но на которые хочется смотреть, которые располагают к налаживанию контакту. Такие лица не даются от природы, их надо заслужить тяжелым духовным трудом, учась прощению и любви.
Удивительно, что лица святых на иконах все сплошь скорбные, жесткие и мрачные. Оно, конечно, тяжело, когда тебя живьем поджаривают или забивают дротиками, но все же подвиг ежедневного добра и терпения не менее труден, и редко кто не ропщет на судьбу, вынося горшок из-под парализованной матери или кормя с ложки своего больного церебральным параличом ребенка, не умеющего самостоятельно глотать.
Моей клиентке выпала иная, но не менее тяжелая участь. Судьба наградила ее двумя дочками, страдающими синдромом Дауна. "Сейчас они уже взрослые, 19 и 21 год", - рассказывала она. - Я их очень люблю, они учились в специальной школе, умеют читать и писать, развитые девочки".
Тут у меня к горлу подкатил комок, потому что все мы отлично знаем, каково отношение в нашем обществе к инвалидам вообще и к умственно отсталым детям или уже не детям в частности.
Но ко мне ее привела другая беда. Некоторое время назад у нее началась аллергия на запах типографской краски и любой печатной продукции вообще: от свежей газеты до только что выданного принтером документа. И не просто аллергия, а кашель, удушье, сердцебиение, все признаки панической атаки. С учетом того, что Анна (так мы ее назовем) работала в банке, где ей постоянно приходилось иметь дело с оргтехникой, болезнь делала ее жизнь невыносимой. В первый раз, когда это случилось, был даже отек квинке. Я тут же прицепилась к этому первому разу и стала выяснять, когда же это произошло.
А произошло это 3 года назад. Она со своими дочками ездила в Псково-Печорский монастырь, с чудотворящими иконами и старцем, пользующимся уважением и известностью. Анна, несмотря ни на что, не теряла надежду, что случится чудо и кто-то поможет ее девочкам. Остановились они в гостинице для паломников. Удобств в номере не было, и старшая дочь пошла в туалет в конце коридора. Анна приучила своих девочек к чистоплотности, поэтому ее не смутило, что дочь отсутствовала больше 15 минут. Но когда прошло полчаса, а она все еще не вернулась, Анна решила проверить, что же случилось.
В туалете сильно пахло масляной краской, видимо, недавно красили. Анна громко позвала дочь. И тут с ужасом увидела, что одна из кабинок открывается, оттуда выскакивает мужчина и пытается пробежать мимо нее к выходу из женского туалета. Анна схватила его, повалила, силы, как она рассказывает, удесятирились, и вцепилась ему в горло. "Ах, ты падаль, - кричала она. - Ты что с больным ребенком сделал?!!!" "Прости, сестра, - хрипел он, - бес попутал, ничего я с ней не сделал".
Тут Анна очнулась, отпустила мужика и бросилась в кабинку. Там с отрешенным видом стояла ее дочь. Брюки и кофточка ее были расстегнуты. "Что он сделал с тобой, где болит?" - несчастная Анна пыталась привести одежду дочери в порядок, но руки ее не слушались. Она повела дочь в номер, потом позвонила в милицию.
Когда приехали милиционеры, Анна попросила отвезти ее с дочкой больницу. Слава Богу, освидетельствование показало, что никакой беды не случилось и на следующий день они уехали домой. А еще через день Анна вышла на работу. Они только что переехали в новый офис, все было с иголочки, пахло свежей покраской. Этот запах так напоминал тот недавний запах свежей краски в туалете монастырской гостиницы…
Анне стало плохо, она ощутила удушье, начала кашлять. Лицо и горло отекли. Сослуживцы вызвали неотложку, Анне сразу же вкололи огромную дозу антигистамина супрастина и увезли в больницу. Диагноз - отек Квинке.
Очень скоро палитра непереносимых запахов расширилась. Анна реагировала кашлем и удушьем на свежеотпечатанные на принтере документы, на свежие газеты и журналы. Еще через неделю ей стало плохо от запаха лака для ногтей, потом от запаха сильно потеющего гражданина в метро…. То есть выработалась устойчивая реакция: запах - отек - паническая атака. Причем, судя по расширяющемуся ряду непереносимых запахов, любой запах, каким-либо образом ассоциирующийся с первоначальным раздражителем- краской в монастырском туалете, вызывал сходную реакцию.
В этой истории был один не совсем понятный для меня момент. Дело в том, что Анна родила первого ребенка молодой. Вероятность болезни Дауна резко возрастает у женщин, рожающих после 40 и у мужчин после 50. Поэтому обычно, если у юной пары рождается ребенок - даун, женщине и ее мужу рекомендуют пройти генетический тест, чтобы выяснить, не в наследственности ли дело. Но даже если такой тест не пройден, то при повторной беременности возможна пренатальная диагностика, которая позволяет выяснить, здорового ли ребенка носит женщина, и избежать повторения трагедии. Однако ничего этого Анна не сделала.
Когда я заговорила об этом, Анна заплакала. Да, врачи предлагали ей такой тест, но в здоровье своей семьи она была уверена, а муж убедил ее, что в их роду тоже все в порядке. И только когда вторая дочка родилась с тем же генетическим дефектом, он сознался, что в его роду у деда "что-то такое было". Он очень любил жену и боялся, что она его бросит, если узнает. Детей своих он обожает, они отвечают ему тем же. Даунята вообще очень ласковые, приветливые, начисто лишенные агрессивности "человеки". Глядя на них, еще усомнишься, что есть норма, и задашься вопросом, почему мы такие злобные и агрессивные.
Сейчас, по словам Анны, семья у нее дружная и счастливая, болезнь детей их еще больше сблизила, и она и муж работают в банке, хорошо зарабатывают, в доме - достаток. И только ее аллергия с приступами удушья омрачают эту картину, и если так будет продолжаться, то Анне придется уйти с работы, потому что она даже распечатать документ не может без приступа.
В моей практике уже встречались семьи с безнадежно больными детьми. И самый страшный вопрос, на который у родителей нет ответа, это что будет с детьми, когда родители умрут. Нужно немало мужества, чтобы смотреть правде в глаза; и сознание, защищаясь, вытесняет эту проблему, родители про это как бы забывают. С другой стороны возникает сильная созависимость между родителями и больными детьми, когда родители, пока живы, стремятся оградить детей от каких бы то ни было опасностей враждебного мира, гиперопекая их и делая еще более беспомощными и зависимыми от себя.
Девочки Анны были достаточно хорошо адаптированы к жизни. Хотя они учились в специальной школе, в их внешности характерные черты, свойственные синдрому Дауну, не были ярко выражены. Они умели читать и писать, любили музыку, сказки, кино. Есть целый ряд профессий, которые могут быть освоены, если синдром присутствует, но проявляется слабо.
Но, как я уже говорила, аллергия их матери, как и любая другая болезнь - это такое поведение, которое предусматривает вторичную выгоду. В данном случае Анна уже готова бросить работу из-за невозможности выносить сопутствующие запахи, для того чтобы целиком отдать себя детям, как раз в то время, когда они, возможно, могли бы начать осваивать профессию и стать более самостоятельными. Потому что так или иначе, но Анна посвятила свою жизнь заботе о них, таких маленьких и беспомощных, жить для себя, заниматься собой она не умела и не любила. И теперь, когда у нее начало появляться свободное время, она не знала, как им распорядиться, как снова сделать жизнь осмысленной.
Вторичная выгода, безусловно, способствует закреплению симптома, но в случае Анны возникновение симптома произошло по фобической схеме. Сильный эмоциональный стресс, сопряженный со страхом на фоне резкого запаха, вызвал иммунный сбой, повышенную реакцию иммунной системы (аллергию) именно на этот запах. Но параллельно, по принципу условного рефлекса этот запах связался с адреналиновым всплеском, и к аллергической реакции присоединилась паническая атака.
Вместе они чуть не убили Анну в первый раз, в новом офисе, дав отек Квинке - аллергическую реакцию, затрагивающую глубокие подкожные слои в районе гортани. Даже просто воспоминание об этом случае приводило к приступу кашля и удушью (спазму гортани). Поэтому, я предложила Анне начать нашу работу с техники "кинотеатра" - технике, усмиряющей фобии.
Анна быстро освоила технику вхождения в трансовое состояние, и вскоре ее правая рука отлично левитировала. Левитация руки - это такой интересный гипнотический феномен, когда одна рука или обе самопроизвольно без усилий поднимаются и как бы парят в воздухе. При этом у владельца этих расшалившихся рук могут быть самые разные приятные ощущения, начиная от состояния полной невесомости во всем теле и заканчивая ощущением, что рука, как его полномочный представитель, где-то высоко и самостоятельно летает сама по себе, не ведая законов земного притяжения, все видит, что происходит внизу, и транслирует это владельцу.
Этот гипнотический феномен с одной стороны служит индикатором, того, что пациент уже в трансе, а другой стороны после нескольких тренировочных левитаций, становится удобным способом быстрого вхождения в транс.
Итак, как и всегда, когда с помощью трансовых техник мы пытаемся прикоснуться к проблемному состоянию, обходя сознательные и бессознательные защиты, мы должны поставить ресурсный спасательный якорь, чтобы в случае неприятностей ретироваться на безопасную территорию. В нашем случае, якорь имело смысл ставить на состояния, противоположные панике и удушью, которые сопровождали эпизод с отеком Квинке.
Анна вспомнила недавнюю семейную абсолютно идиллическую сцену, когда она с мужем и дочками смотрела какую-то мыльную оперу по телевизору, и так им было всем хорошо друг с другом в их мире, полном любви и тепла, надежно отгороженном от внешних напастей…
На пике этого воспоминания, я попросила Анну взять себя за мочку уха, там у нее будет стоять ресурсный якорь. Второй эпизод был связан с работой. Анна недавно получила повышение, стала начальником отдела банка. Чувство гордости и удовлетворения, которые она при этом испытала, вполне могут служить альтернативой панике и неуверенности, поэтому их мы тоже заякорили. Третий эпизод касался дружеских посиделок с двумя институтскими подругами, когда все немножко выпили, расслабились и травили анекдоты. Пожалуй, это был самый яркий из всех трех, потому что Анна отпустила плечи и широко заулыбалась, вспоминая. Это воспоминание мы подвесили на тот же ресурсный якорь.
Собственно техника "кинотеатра" это забавная процедура, цель которой разделить (диссоциировать) человека и его воспоминания. Все начинается с того, что я предлагаю Анне представить себе кинотеатр, устроенный максимально удобным для нее образом, и зайти в него. Анна представила себе огромный полукруглый амфитеатр, поднимающийся метров на 10 вверх, и за самым последним рядом - будку киномеханика. Экран - впереди, хорошо виден с любого места. Я попросила ее занять место где-нибудь позади, подальше от экрана. Анна выбрала последний ряд.
Для следующего шага требуется воображение. Человек, сидящий в последнем ряду, как бы разделяется. Одна его часть остается сидеть, где сидела, а вторая поднимается в будку киномеханика, оборудованную не хуже, чем иная студия. Там есть все, чтобы менять цветность и качество изображения, подкладывать любую музыку, прокручивать кино в любом порядке и даже превращать его в мультфильм с тем же сюжетом.
Итак, Анна №2, поднялась в эту оборудованную по последнему слову техники будку - студию. Теперь мы (я и 2 Анны) будем смотреть фильм про первый, связанный с отеком Квинке, эпизод на работе. Этот фильм начнется из точки 1, когда еще ничто не предвещало беды, и прекратится в точке 2, когда все уже закончилось в больнице и Анна снова стала чувствовать себя хорошо. А между этими точками собственно и будет разворачиваться та история с удушьем, вызовом неотложки и транспортировкой в больницу.
Суть техники заключается в диссоциации от травматичных воспоминаний и эмоций. Поэтому для начала мы изменим стилистику нашего фильма. Это больше не будет угнетающий психику реализм. Ведь все закончилось хорошо!!! Поэтому мы можем позволить себе превратить наше кино в мультик. Да еще подложить какую-нибудь веселенькую музыку.
При этом Анне №2 даже не нужно смотреть на экран, даже вредно туда смотреть. Пусть смотрит на Анну N1, сидящую на заднем ряду, на ее реакцию…. А вот Анна N1, та уже будет смотреть на экран. Осталось выбрать стилистику мультика и музыку. Анна предложила классический диснеевский видеоряд. А в качесте музона - песню Пугачевой "Эй вы там, наверху…"
Я попросила описать ее саму себя нарисованную. Анна решила, что чем-то похожа на утенка Дональда, возможно походкой, но одетого в юбку и блузку. Дальше уже было проще. Все ее сослуживцы, случившиеся на тот момент, нашли свои мультяшные воплощения. Неотложка с носилками и санитарами просто переехала к нам из своего диснеевского аналога.
Анна довольно легко справилась с этим непростым заданием, требующим развитого воображения. Она мысленно наблюдала за собой, сидящей в последнем ряду и смотрящей мультик, и они обе улыбались.
Следующий шаг техники - это переход от двойной диссоциации (когда клиент смотрит не фильм о травматичном событии, а наблюдает себя, смотрящего соответствующее кино) к прямой диссоциации. Две Анны снова сливаются в одну и смотрят мультик уже в деталях.
Результат - отличный: Анна улыбается, мультик ее явно забавляет. Что ж, можно немножко приблизиться к жизни. Я предлагаю Анне представить себе все ту же историю, развивающуюся из точки 1 в точку 2, как немое черно-белое кино, под аккомпанемент тапера, лабающем на расстроенном пианино собачий вальс. Это то же быстро и без напряжения удается. Анна улыбается.
Усложняем задание. Чуть больше реализма. Пускай это будет теперь комедия положений типа "Бриллиантовой руки". И музыка соответствующая. Про дикарей. У Анны хорошо развитое воображение. Она генерирует новое кино и мысленно просматривает его. Но я заметила, что ее что-то начало напрягать. Исчезла безмятежная улыбка.
В этом случае хороший способ усилить диссоциацию - мысленно просмотреть кино в обратном порядке, т.е. из точки 2 в точку 1, когда все пятятся и совершают телодвижения в обратном порядке. Анне удается и это. Теперь снова из точки 1 в точку 2. И так до тех пор, пока этот минимально приближенный к реальности вариант не перестанет вызывать напряжение.
После этого можно переходить к следующему шагу. Это будет кусочек вполне реалистичного сериала типа "Скорой помощи". Анна представляет. Все-таки есть напряжение. Подложим веселую музыку, типа старой студенческой песни "Колокольчики-бубенчики, ду-ду. Я сегодня на работу не пойду…" Так уже лучше. Все равно придется погонять это кино вперед-назад раза 2, перед заключительным этапом.
И вот, наконец, мы переходим к основному. У Анны в руках волшебный пульт. С нажатием красной кнопки она может войти в экран и слиться с главной уже абсолютно реальной героиней, а с нажатием синей - снова выскочить в абсолютно безопасный кинозал. Наша работа будет выполнена, если Анна без своей симптоматики выдержит весь фильм из точки 1 в точку 2, прожив все повторно в реальном пространстве своих воспоминаний.
Первый раз Анна не выдержала. Где-то посередине, она нажала синюю кнопку, и пришлось возобновлять ресурсный спасательный якорь, для того чтобы снять сердцебиение. Однако спазма гортани не было. Удерживая этот якорь, Анна снова вошла в точке 1, и ей удалось спокойно дожить до точки 2, кстати, песня тоже очень помогла.
Теперь можно переходить к технике быстрого лечения аллергии. Для этого Анне нужно найти какой-то запах, ассоциативно напоминающий запах краски, но не вызывающий спазма и оттека. Этим запахом оказался запах жидкости для снятия лака (без ацетона).
Точно так же как и в случае с С., я попросила Анну сначала представить, вспомнить запах свежей краски. У нее началось сердцебиение, и, по ее словам, "тяжелый железный ошейник" сжал горло. Мы тут же возобновили ресурсный якорь. Далее, двигаясь по шагам техники, сначала Анна представила себя, защищенной прозрачным экраном, а там, по другую строну экрана, она входит в соприкосновение сначала с эти безопасным запахом. Анна представила, будто находится в салоне красоты, сидит в удобном мягком кресле, и маникюрша, массируя ее руки, удаляет лак с ногтей. Мне даже не пришлось прибегать к помощи ресурсного якоря, настолько спокойно Анна пережила это.
Дальше задача усложнялась, и Анне, защищенной экраном, нужно было представить, как до ее второй экспериментальной половинки доносится запах краски. Анна представила, что там за экраном, в комнату, где она сидит, вносят пачку свежих газет. Причем она сидит в одном углу, а газеты вносят из противоположного, таким образом, что их разделяет метров десять.
Тут Анна сразу закашлялась, я возобновила якорь спасения. Кашель прошел, и она успокоилась. Анна представила, что газеты подносят все ближе, но якорь спасения работал, и она оставалась спокойной. Мы доделали технику, убрали прозрачный экран, Анна слилась со своей половинкой, аллергию на запах печатной продукции можно было считать излеченной.
Но впереди был гораздо более злой аллерген - запах свежей краски. И мне интуитивно показалось, что жидкость для снятия лака тут не прокатит. Я попросила Анну найти другой безопасный запах, как-то ассоциирующийся со зловредным аллергенным. Как ни странно, Анна назвала запах свежих яблок. Мы снова проделали технику с той лишь разницей, что ресурсный якорь пришлось включать на каждом ее этапе.
В нашем психологическом центре были детские наборы масляных красок для арт-терапии, и для проверки я принесла пару тюбиков и выдавила немного содержимого на лист бумаги. Анна поморщилась для порядка, но сама включила свой ресурсный якорь и даже не закашлялась. Теперь надо было убедиться, что аллергическая реакция исчезла не только в наших тепличных, но и в полевых условиях работы в офисе.
На следующий день Анна как обычно вышла на работу, на всякий случай, я ей посоветовала не забывать про финальную песню из техники кинотеатра "колокольчики-бубенчики, ду-ду". Начала распечатывать на принтере документы, опять позыв на кашель, сжимает горло… Позвонила мне по телефону.
Мне показалась, что это уже не аллергическая реакция, а что-то вроде условного рефлекса или пространственного якоря на определенную обстановку в офисе. Спели вместе песенку по телефону, разбили состояние, но я поняла, что работа не закончена. Что-то еще осталось в этом офисе такое, что не имело отношения к печальной истории с монастырской гостиницей и провоцировало эти приступы.
Как я уже упоминала, Анна недавно получила повышение. Это по времени как раз совпало с переездом в новый офис, тот самый, где пахло краской после ремонта. Но, оказывается, параллельно намечалась реорганизация отделов с сокращением части сотрудников. Анна возглавила новый отдел, и под ее началом оказались ее бывшие сослуживцы, с которыми она раньше была на равных.
Люди слабы. Сложно радоваться успеху подруги, если над твоей головой висит возможная потеря работы. И если раньше, Анна вызывала всеобщее сочувствие (все-таки двое больных дочерей), то теперь от нее все очень отдалились, общение стало сугубо официальным, и это еще не самое плохое, потому что дальше народ стал бегать к ней наушничать друг на друга, понимая, что и от нее в том числе зависит, кто останется, а кто уйдет.
Ну и что было делать в такой ситуации бедной Анне, на глазах у которой ее лучшие друзья теряли лицо? Правильно, прикинуться трупом до лучших времен, авось пронесет. Способ надежный способ, проверенный эволюцией. Беда только, что Анна начала это делать со слишком большим энтузиазмом. Надо было придумать альтернативный способ выхода из той непростой ситуации. Для этого и существует техника шестишагового рефреминга. В результате ее проведения Анна остановилась на следующем.
Она была знакома со своим непосредственным начальником много лет. Они вместе учились и отношения оставались вполне дружескими, насколько это вообще возможно между начальником и подчиненным противоположного пола. Анна пришла к нему и честно объяснила, как обстоят дела в ее отделе, и насколько трудно иметь дело с людьми, живущими под страхом сокращения. Они решили провести общее собрание отдела.
На собрании Анна взяла слово и предупредила, что лично от нее абсолютно не зависит, кто уйдет, а кто останется, если сокращение все же случится. Если же она серьезно заболеет, то начальство вместо нее пришлет варяга, незнакомого с коллективом и безжалостного. Она, конечно, сказала все это другими словами, но смысл был ровно этот. И тут входит Аннин начальник, и подтверждает, что да, про сокращение решать будет комиссия, членом которой Анна не является.
Народ принял к сведению новую информацию и тут же стал выяснять, а кто же входит в комиссию, желая заблаговременно навести мосты. Но это были вопросы уже к начальнику, а не к Анне. После этого походы к Анне с наветами прекратились, обстановка нормализовалась, и она смогла немножко расслабиться. Приступы больше не повторялись; от запаха краски сначала немножко першило в горле, но в течение 2-х недель это ушло.
Итак, в случае Анны, аллергия началась классически, после сильнейшего стресса, распространилась постепенно на вещества, совершенно другого химического состава (типографская краска сильно отличается по своей химии от краски, используемой в строительстве), ассоциированные по какому-то признаку с первоначальным аллергеном (и то краска, и это краска), и была поддерживаема постоянным эмоциональным напряжением на работе. Ее аллергическая реакция ушла полностью за полтора месяца работы. Это была краткосрочная терапия по лечению аллергии.

 
 
 
ГЛАВНАЯ |ОБО МНЕ | МОИ МЕТОДЫ | КНИГИ | ПСИХОСОМАТИКА | АНОРЕКСИЯ | ПАНИЧЕСКИЕ АТАКИ | АСТМА И АЛЛЕРГИИ | ЛИШНИЙ ВЕС
Я В ЛОНДОНЕ
| Я В НЬЮ-ЙОРКЕ

 

© психолог Елена Барбаш - лечение аллергии, лечение астмы и аллергии, избавление от панических атак и ряда других недугов